Жерехов, напротив, категорически против любых официальных действий. Он приводит железные, как ему кажется, аргументы: нет ни тел, что делает невозможным доказать факт убийства, ни сколь-нибудь внятных улик, ни свидетелей, ни единой зацепки, позволяющей запустить механизм расследования. Пропавшие девушки не связаны ни местом учёбы, ни социальным кругом, ни временем исчезновения — сухая статистика, которой в управлении никто не придаёт значения. Но Иволгина не отступает. Наперекор начальнику, наперекор логике и отсутствию поддержки, она продолжает в одиночку заниматься тем, что втихомолку называет «делом Невидимки». С каждым часом напряжение между ними растёт: он требует оставить опасную самодеятельность, она — признать, что преступник существует и уже готовит новый удар. Их служебный и личный конфликт достигает точки кипения, грозя обернуться катастрофой и для расследования, которого никто не ведёт, и для двоих взрослых людей, которым есть что терять.

В этом новом, непривычном амплуа, где вместо душевных травм клиентов — немытые тарелки, вместо сеансов терапии — родительские собрания, а вместо диагностики — попытки понять, что на самом деле творится в душах четырёх девчонок, каждая из которых переживает уход матери по-своему, Вениамин чувствует себя потерянным. Старшая, примерная отличница, замыкается в себе, пытаясь взять на себя обязанности матери; средняя, вечная бунтарка, видит в происходящем лишний повод для протеста; близнецы, ещё совсем дети, просто не понимают, куда исчезла мама и почему папа теперь не спит ночами, а только смотрит в одну точку. На помощь отчаявшемуся отцу приходит то самое неунывающее семейство Васнецовых — его тесть, который когда-то сам прошёл через подобное, его свояченицы, выросшие под присмотром одного отца и знающие не понаслышке, что значит растить дочерей без матери, и все те, кто когда-то был частью этой странной, но невероятно живучей династии. Вместе они пытаются не только поддержать Вениамина, но и помочь ему найти Дашу, понять причины её побега и, возможно, вернуть её обратно, пока семья, которая и так висит на волоске, окончательно не рассыпалась. И по мере того как Вениамин, вчерашний кабинетный работник, учится варить супы, заплетать косички и говорить с дочерьми о том, о чём они боятся говорить, он начинает понимать, что проклятие Васнецовых — это не просто семейная легенда, а испытание, через которое проходят все мужчины этого рода, и что выход из него, возможно, лежит не в том, чтобы вернуть всё, как было, а в том, чтобы принять новую реальность и стать тем, кем от него ждут стать его девочки, — настоящим отцом, который не сломается.

Однако чем глубже Надежда и Артём погружаются в, на первый взгляд, бытовое расследование, тем больше их курс отклоняется от поисков технической неисправности в сторону лабиринта чужих секретов. За дверьми знакомых квартир вскрываются давние ссоры, скрытые финансовые махинации с капитальным ремонтом, тайные романы, незаконные перепланировки и обиды, которые копились годами. Интриги переплетаются, показания соседей начинают противоречить друг другу, а безобидные на первый взгляд детали — странный звук из мусоропровода, забытый башмак на крыше, изменённое расписание консьержки — складываются в тревожный пазл. В какой-то момент расследование совершает неожиданный и болезненный поворот: совокупность улик, слухов и обрывочных признаний неумолимо указывает на единственного человека, у которого, кажется, были и мотив, и возможность, и отсутствие алиби — старшего сына Надежды, Дениса. Теперь для Надежды поиски пропавшего лифта перестают быть общественной нагрузкой или бытовым курьёзом. Они превращаются в личное дело чести, где на карту поставлено не просто восстановление справедливости, а судьба её собственного ребёнка. Артём, глядя на мать, осознаёт, что разгадка уже не вернёт лифт — но именно она определит, останется ли их семья целой или рассыплется под тяжестью правды.